11:00
В XIX веке английская промышленность совершила переход, который навсегда изменил не только саму Британию, но и весь мир. Начав столетие с завершения первой фазы Промышленной революции, Англия к его середине достигла промышленной гегемонии, не имевшей аналогов в истории, а к закату эпохи уже столкнулась с первыми вызовами от новых держав, которые определят её путь в XX столетии.
В начале века импульс был задан текстильной промышленностью, прежде всего хлопкопрядением и ткачеством. Изобретения вроде механического ткацкого станка и прядильной машины, которые сначала использовали силу воды, а затем были оснащены универсальным паровым двигателем Джеймса Уатта, привели к рождению фабричной системы. Гигантские предприятия в Ланкашире и Йоркшире производили ткани в масштабах, немыслимых для мануфактур.
Параллельно в сердце промышленности (в "Черной стране" Мидлендса и вокруг Ньюкасла) бушевали доменные печи. Переход с древесного угля на каменноугольный кокс кардинально увеличил объемы выплавки чугуна, который шёл на создание новых машин, станков и инфраструктуры. Настоящим символом и катализатором этой революции стало появление железных дорог.
С открытием в 1830 году линии между Ливерпулем и Манчестром началась эра, связавшая промышленные центры, угольные шахты и порты стальными артериями, удешевив и ускорив перевозки до невиданного уровня.
На пике своего могущества Великобритания производила около трети всей мировой промышленной продукции, потребляла половину мирового выпуска чугуна, добывала более половины всего угля, а её флот господствовал на море. Она стала поставщиком многих товаров, в том числе паровозов, станков и хлопчатобумажных тканей.
Эта "мастерская мира" действовала по модели свободной торговли, отменив хлебные законы и открыв свой рынок. Ключевую роль в этой системе играла колониальная империя. Колонии, особенно Индия, служили одновременно источником дешёвого сырья (хлопка, джута, красителей) и обширным, подконтрольным рынком сбыта для готовых изделий. Лондон же превратился не только в торговую, но и в финансовую столицу мира, откуда капиталы инвестировались в строительство ж/д дорог в Аргентине, шахт в Африке и заводов по всей Европе.
Однако цена этого триумфа для простого человека была чрезвычайно высока. Промышленная революция породила беспрецедентную урбанизацию, тысячи людей стекались в города без чистой воды, канализации и адекватного жилья. Манчестер, Лидс, Бирмингем стали символами прогресса и одновременно социального ада. На фабриках царила жестокая эксплуатация: 14-16-часовой рабочий день, нищенская зарплата, труд малолетних детей и женщин. Ответом стало рождение рабочего класса и его самосознания. От стихийных бунтов луддитов, разрушавших машины, трудящиеся перешли к организованной борьбе.
Чартистское движение 1830-40-х впервые выдвинуло политические требования, борясь за всеобщее избирательное право, чтобы через парламент улучшить свою жизнь. Хотя оно потерпело поражение, его наследие проложило путь для создания тред-юнионов и постепенного принятия социального законодательства.
